travel

Херсон: город детства взрослыми глазами

У группы «Каста» есть одна песня, а в ней — строчка: «Не забывай свои корни, помни — есть вещи на порядок выше». Сегодня группа «Каста» и все остальные слова этой песни для меня стоят под очень большим сомнением, а местами и вовсе под красным маркером «НЕТ» (а также WTF). Но лет тринадцать назад, когда эту песню вместе с альбомом трешевой группы «Многоточие» на каком-то убитом поцарапанном диске мне принес послушать мой друг, тогда она как-то очень меня впечатлила. Уже не осталось ни этой дружбы, ни той 15-летней девочки, ни этого диска, но за годы со мной вместе выросло и окрепло ощущение этих самых корней. Которые я стала чувствовать уже после переезда. Так всегда бывает. Пока жизнь не начнет тянуть тебя за вершок, ты не почувствуешь свой корешок.

Говорят, что старость — это когда человек живет одними воспоминаниями.
Говорят, ностальгия — это тоска по чему-то безвозвратно ушедшему.
Говорят, сентиментальность — признак малодушия.
Да вообще много чего говорят.

А я вот часто вспоминаю прошлое, и это не мешает мне жить настоящим.

И почему-то самые яркие воспоминания — они самые незначительные, мелкие. Это не те моменты, о которых можно сказать «Да, это был самый счастливый день в моей жизни». Я, кстати, до сих пор не знаю, какой же это был день. Самый счастливый день — он, кажется, сегодня. Когда я просто есть. И мир вокруг меня — тоже.

Но лучше и ярче всего из прошлого, как правило, помнишь крохотные обрывки моментов, разговоров, ситуаций.
Я почему-то очень отчетливо помню один зимний день, когда мне было лет восемь: была красивенная, лютая зима — с морозом, ослепительным солнцем и снегом, укатанным на проезжей части до состояния стекла. Мы жили в частном доме, и я помню один этот день, когда заходила с улицы домой, снимала варежки с налипшим на них снегом и прислоняла руки к горячей батерее у окна на веранде. И тепло обижагло мои красные пальчики.

Или вот помню пасхальное воскресенье, когда я тоже была маленькой, и мы с родителями все еще жили в доме моей бабушки. С утра мы красили яйца — тогда в ход шла обычная луковая кожура или красители, которые продавались на рынке в маленьких самодельных бумажных конвертиках. Зеленые, синие, желтые, красные. Никаких розовых и сиреневых. Все просто. И чтобы яйца получились красивыми, нескучными, мы прислоняли к скорлупе фигурные листики от каких-нибудь травинок или мелких растений, затягивали яйцо в мешочек или старый чулок и уже потом окунали в подкрашенную воду. И на готовых вареных яйцах отпечатывался белый трафарет от этих травинок. Почему-то я хорошо помню то пасхальное воскресенье в апреле, когда резко-резко потеплело, и мама с утра отправила меня искать расходный материал для покраски яиц. Я сидела на корточках у края огорода возле нашего двора — в синих колготках, тоненьком свитерке и с двумя косичками. И аккуратно собирала самые красивые листики и веточки. Помню, как светило солнце, и как было необычно тепло.

Помню, как мы с двоюродной сестрой обедали на улице возле летней кухни, сидя на малюсеньких детских табуреточках за большой табуреткой, которая служила столом.
Помню, как красиво падал свет на чердаке сквозь маленькое окошко. И как там всегда было таинственно, тихо и тепло, а на полу сушились грецкие орехи. И как я боялась лежащего в дальнем углу рулона стекловаты))
Или как я в августе лежала с книжкой на крыше папиной мастерской в нашем дворе, на старой бабушкиной фуфайке… под веткой черешни, которая склонялась прямо на крышу.
Помню, как одним летом в Крыму я с другой бабушкой пошла на пляж, был шторм, и никто не купался, кроме нее. А я мерзла на берегу и сильно ею гордилась.
И как в девятом классе меня трясло перед экзаменом по географии — я проснулась по будилиьнику, села на кровати и поняла, что запросто могу грохнуться в обморок.

Запах костра осенью.
Куст шиповника у дороги возле нашего дома.
Синее бархатное платье в белую крапинку.

Почему мы запонимаем такие малюсенькие мелочи? И почему человеку иногда нужно так далеко уехать, чтобы настолько близко все это рассмотреть?

Это второй и последний пост о моих зимних каникулах в Украине. Сегодня — только про Херсон. Для справки — это мой родной город, здесь я родилась, выросла и училась в школе, в лицее, в университете, пока в 20 лет не уехала в столицу. Это если вдруг вы думали, что я киевлянка)

Еще пару лет назад мы переписывались в фейсбуке с одной моей бывшей одноклассницей и сошлись во мнении, что Херсон, к сожалению, из года в год приходит в упадок. Трещины все шире, ухабы все глубже. Все рушится и разрушается. Все места с фотографий в этом посте я помню десять, пятнадцать лет назад. Какими были парки, улицы, детские площадки, фасады зданий. И, к сожалению, это правда — все действительно приходит в упадок. Но если еще три года назад я могла говорить об этом с легкой снисходительной грустью, пожимая плечами на другом краю Европы, то сегодня это уже другое чувство: острое, щемящее. Как будто что-то навсегда-навсегда исчезло. И больше никогда-никогда не вернется.

К примеру, это бывшее искусственное озеро. В народе — «Лебединка», потому что раньше здесь плавали лебеди. А по центру мощной струей бил красивый фонтан — вон он, виднеется одиноким огрызком. Я еще помню и озеро, и воду в нем, и лебедей, и красноречивую надпись огромными буквами масляной краской по бортику: «Купаться строго запрещено!» И, конечно, помню, как самые отчаянные мальчишки там все-таки купались летом. Помню, как в воду красиво склонялись ивы, а за изгибом озера был живописный мостик. Я просто помню какое_это_было_красивое_место. Что сейчас — вы видите сами. Бездомные собаки греются на солнышке. Грязь, мусор. В конце декабря, когда мы с Клеманом пришли сюда, я стояла в немом оцепенении у края и вспоминала, как ходила через этот парк вдоль этого озера с папой после уроков — встречать маму с работы. А сейчас это просто вырезанный ножницами фрагмент какой-то картинки. И он, этот фрагмент, болит, как синяк.

А вот «чертово колесо», которое вот-вот начнут разбирать на металлолом (или уже начали?..) Я еще помню, как каталась на нем. Когда на нем было еще не очень страшно кататься. А сейчас оно стоит поникшее и грустное. Как долговязый десятиклассник-второгодник, с которым никто не дружит. И так жалко его. И своего детства почему-то тоже жаль, хотя оно было счастливым. Но смотришь на это, и все сжимается внутри.

Нет, я не собираюсь каждый новый абзац начинать со слов «А вот здесь, например, когда-то было такое-то, а теперь-то этого уже нет, как жаль, как жаль…» Наоборот, я не могла оторваться от Херсона в этот раз, потому что красота в несовершенствах — наверное, самая сложная и трудная к пониманию, но она больше всего и цепляет. И мне хотелось поймать ее как можно больше, чтобы потом опубликовать здесь. Все познается в сравнении. Я, например, только недавно поймала себя на мысли, как легко любить и ненавидеть все объективно красивое. Очень легко любить Париж, Барселону, Рим и Лиссабон. И очень легко сказать — «фу, Милан мне вообще не понравился». Гораздо сложнее отодвинуть куда-нибудь эстетство и полюбить что-то корявое, половинчатое или просто несовпадающее с твоим вкусом. Гораздо проще навешивать ярлыки и делить все на категории «да/нет», «за/против», «черное/белое». Так во всем. С людьми и явлениями, которые нам не понятны или не нравятся. Сложнее признать, что серое, возможно, и не твое, но тоже очень даже ничего.

Одно из немногих мест в Херсоне, которое приобрело цивилизованное лицо. Не то что десять лет назад, когда я влюбилась «навсегда» и сидела здесь на скамейке с мальчиком, красивее и умнее которого не было вообще во всей вселенной. Теперь здесь аккуратные клумбы, бегуны в коротких шортах и мои воспоминания, укрытые тротуарной плиткой.

По иронии, это фотография-рекордсмен в моем инстаграме)) Не Эйфелева башня, не красивые парижские цветочные лавки, не Ницца и не Руан. А улица Суворова в Херсоне. Через дорогу, кстати, находится стоматологическая больница — с ней у меня тоже связаны воспоминания. Далеко не такие возвышенные, как об орехах на чердаке))

ХЕРСОНСКИЕ ПЛАВНИ*
(*длительно затапливаемые поймы рек и озёр; дельты, покрытые зарослями кустарника, тростника, рогоза или осоки)

А это моя любимая серия фотографий из Украины. 30 декабря был сильный мороз, и начал пролетать снежок. Мы с Клеманом надели выходные треники поверх домашних треников, взяли камеру и отправились на старый пляж на Острове (местные в курсе, а для остальных — «Остров» это условное название одного из районов Херсона, который от остальной части города отделяет речка Кошевая). Раньше здесь еще купались, а теперь уже совсем все заросло.

Ну а дальше — без комментариев. Скажу только, что очень люблю море и речной берег зимой. Вода совсем другая, воздух другой, все как будто выбеленное, начищенное, кристальное. Наконец, мне просто приятно, что в блоге останется пост с очень красивыми холодными пейзажами из ничем не примечательного Херсона…

Флипендо! (или какие там еще есть заклинания из Гарри Поттера)

Здесь даже стараться с выбором ракурсов не пришлось. Просто клик-клик, и не замечаешь, как телефон и карта памяти на камере уже заполнены экзистенциальными пейзажами. После предыдущего поста про Киев многие спрашивали, на что мы снимали: там большинство кадров снято на мой Samsung Grand Prime, а здесь уже 50 на 50 с Nikon d5000, все вперемешку.

Я знаю так много людей, которые уехали из родного города или из родной страны. И всем им, по большей части, очень хорошо там, где-нибудь в Германиях, Штатах и Франциях. И большинство отмахиваются с этой снисходительной улыбкой — мол, да что там делать (в смысле, на родине). Наверное, так правильно. Человек же не дерево, в самом деле. Только у меня все иначе. Почему-то самые лучшие воспоминания — они об этих улицах, этих трещинах и этих ухабах… И я, конечно, не дерево, но я очень хорошо чувствую, как родная земля крепко держит меня за корни.

Фото: spirit-of-paris.me

Читайте также: